Если вы внимательно читали IV главу Евгения Онегина, то могли заметить, что Пушкин употребляет слово библиотека с непривычным для нас ударением:
Если вы внимательно читали IV главу «Евгения Онегина», то могли заметить, что Пушкин употребляет слово «библиотека» с непривычным для нас ударением:
Но вы, разрозненные томы
Из библиóтеки чертей,
Великолепные альбомы,
Мученье модных рифмачей.
Как оказалось, это вовсе не для удобства рифмования: варианты «библиóтека» и «библиотéка» мирно сосуществовали в нашей литературе 200 с лишним лет. Вариант c ударением на «о» в XVIII веке использовали Кантемир и Тучков. В XIX веке — уже упомянутый Пушкин, а также Жуковский, Некрасов, Апухтин, Мятлев, Никитин, Сниткин, Ростопчина, Курочкин.
А в ХХ веке этот вариант встречаем в произведениях Брюсова, Кузмина, Волошина, Злобина, Соловьева. А еще Николая Гумилева. Вот его знаменитое стихотворение «В библиотеке» от 1909 года:
О, пожелтевшие листы
В стенах вечерних библио́тек,
Когда раздумья так чисты,
А пыль пьянее, чем наркотик!
Мне нынче труден мой урок.
Куда от странной грёзы деться?
Я отыскал сейчас цветок
В процессе древнем Жиль де Реца.
Изрезан сетью бледных жил,
Сухой, но тайно благовонный…
Его, наверно, положил
Сюда какой-нибудь влюблённый.
Ещё от алых женских губ
Его пылали жарко щёки,
Но взор очей уже был туп,
И мысли холодно-жестоки.
И, верно, дьявольская страсть
В душе вставала, словно пенье,
Что дар любви, цветок, увясть
Был брошен в книге преступленья.
И после, там, в тени аркад,
В великолепьи ночи дивной
Кого заметил тусклый взгляд,
Чей крик послышался призывный?
Так много тайн хранит любовь,
Так мучат старые гробницы!
Мне ясно кажется, что кровь
Пятнает многие страницы.
И терн сопутствует венцу,
И бремя жизни — злое бремя…
Но что до этого чтецу,
Неутомимому, как время!
Мои мечты… они чисты,
А ты, убийца дальний, кто ты?!
О, пожелтевшие листы,
Шагреневые переплёты!
21:00 21.09.2024 16+